Резкий скачок цен на алюминий ускорил процесс переформатирования мировой алюминиевой отрасли. Именно ускорил, а не привнёс что-то новое. Бум плавильных заводов в Индонезии, американский проект в Иноле (Оклахома), индийская сделка Adani-IHC (интегрированный алюминиевый проект в штате Одиша, предусматривающий создание алюминиевого завода с годовой производительностью более 2 миллионов тонн с инвестициями в 11,5 миллиарда долл.), покупка Alcoa компании South32, опережающий послевоенный рост в Персидском заливе — всё это произошло бы и без конфликта в Иране.
Индонезийские проекты уходят корнями в запрет на экспорт бокситов и стимулирование переработки внутри страны. Завод в Иноле — это результат трамповской реиндустриализации. Adani работает над ликвидацией дефицита алюминия в Индии. Покупка South32 компанией Alcoa отражает процессы консолидации, а не рост производства. Австралийская господдержка направлена на то, чтобы не допустить исчезновения мощностей, а не для их наращивания. Каждое из этих решений абсолютно логично: ресурсная безопасность, тарифный арбитраж, интеграция переработки, декарбонизация, долгосрочный спрос, региональная устойчивость.
Полгода назад все называли Индонезию главным фактором неопределённости. Быстро вводимые мощности угрожали ограничить рост мировых цен, которого все ждали к началу первого квартала. Этот прогноз был в целом верен. Ни у кого не было на повестке сценария: «региональный конфликт выводит из строя два завода в Персидском заливе и перекрывает Ормузский пролив на квартал».
Скачок цен лишь ускорил приток денег из Китая в Индонезию.
Цена: от $2800 до $3546 и обратно до $3100
Алюминий на LME дрейфовал к уровням $2800–3000 в январе-феврале. Затем наступил март: контролируемая остановка Каталума, сокращение 19% мощностей Alba, и к 19 марта был достигнут четырёхлетний максимум вблизи $3550. 28 марта удары пришлись непосредственно на Эль-Тавилу и бахрейнский объект Alba. Примерно 3,5 млн тонн мощностей в Персидском заливе, около 5% мирового производства, в одночасье стали под вопросом. Паникёры ждали алюминий по 4000.
Затем наступило прекращение огня, и трейдеры восприняли его как свершившийся факт, хотя реально только 17 июня США и Иран подписали меморандум о взаимопонимании. И пошёл откат. Алюминий упал на 16% в июне — самое резкое месячное падение с 2008 года — и к началу июля оказался в районе $3090–3100. Но статус пролива остаётся предметом реальных споров по сей день, а обмен ударами 8 июля продолжился. Оман уже сформулировал своё желание взимать плату за «морские услуги», а мир смирился, что за проход через Ормуз придётся платить.
В мире мы видим алюминиевый бум, который произошел бы и без войны на Ближнем Востоке.
Нынешнее соглашение между Ираном и США пахнет порохом. Это перемирие, которое проверяется на прочность каждую неделю. Буквально накануне стороны вновь перешли к эскалации боевых действий. Разово? Не факт!
Объёмы судоходства остаются значительно ниже доконфликтных уровней, а государственная нефтяная компания ОАЭ заявляет, что полный поток может не восстановиться до 2027 года.
Если ситуация в Ормузе снова полыхнёт на полную, алюминий снова двинется вверх от уровня в $3100.
Ещё один нюанс. Как пишет SMM, цена поставки показывает другой тренд, чем цены на LME. Японские покупатели только что согласовали премии MJP на третий квартал на уровне $395/т — 11-летний максимум, рост на 12–13% по сравнению со вторым кварталом. Премия на Среднем Западе США, которая в январе превысила $1,00/фунт, сейчас составляет около 110,25 цента/фунт. Прибавьте любую из этих премий к базовой цене LME, и история о том, что «алюминий рухнул на 16%» для получателей физического металла выглядит иначе.
Война лишь ускорила индонезийский рост
Наращивание мощностей в Индонезии началось задолго до всех этих событий. Оно восходит к запрету на экспорт бокситов и последовавшим за ним требованиям по переработке сырья — той же самой архитектуре, которая изменила рынок никеля. Действующий завод Inalum в Куала-Танджунге выпускает около 275–300 тыс. тонн и его рост сдержан главным образом ограничениями по электроэнергии, а не амбициями.
Более крупный новый завод на 600 тыс. тонн в Западном Калимантане, рядом с глинозёмным заводом в Мемпавахе, появится ещё не скоро: окончательное инвестиционное решение ожидается в конце 2026 года, затем примерно три года строительства, ввод в эксплуатацию намечен на 2028–2029 годы. Это действительно иные сроки, чем «Индонезия зальёт рынок уже в этом году», и ближайшая волна предложения придёт из других проектов страны.
Другие проекты — это волна новых заводов с китайской поддержкой.
Huachin выпускает около 500 тыс. тонн при потенциале в 1 млн. Kaltara компании Adaro нацелена на полные 500 тыс. тонн в год к октябрю. Завод Juwan, совместный проект Tsingshan-Xinfa, не достиг цели на первый квартал 2026 года и по состоянию на апрель лишь «приближался к рабочему состоянию». Несколько других китайских серий электролизёров проходят пусконаладку на разных стадиях в этом же временном окне. По прогнозам экспертов, действующие алюминиевые мощности Индонезии вырастут примерно до 2,51 млн тонн в 2026 году с 870 тыс. тонн в 2025 году — почти утроение за один год.
SMM также приходилось неоднократно повышать свои оценки в середине года: майский прогноз по новым мощностям первичного алюминия за пределами Китая, вводимым с 2026 года, был повышен на 61,3%, поскольку высокие цены ускорили графики строительства. Сами китайские производители исчерпали возможности роста: выпуск за весь 2025 год достиг 45,02 млн тонн, технически превысив потолок 2017 года, а в апреле 2026-го суточный выпуск установил рекорд в 129 тыс. тонн, поэтому китайский капитал шёл в Индонезию независимо от того, что происходило с ценами LME в тот или иной месяц.
Китай не только производит сам, но и инвестирует в производство в других странах.
Индонезия не единственная страна, реализующая стратегию роста. Прогноз SMM обещает, что мировой рынок первичного алюминия остаётся дефицитным в 2026 году — дефицит от 1,06 до 1,34 млн тонн, — а в 2027 году перейдёт в профицит от 690 тыс. тонн до 1,42 млн, когда волна новых мощностей за пределами Китая выйдет на рынок со своим предложением.
Ценовые сценарии SMM говорят о том же: во втором полугодии 2026 года цена LME по трём сценариям находится в диапазоне 3600–3850 долл./т, снижаясь до 2900–3200 долл./т в 2027 году, когда премия за дефицит уступает давлению избытка предложения. Речь идёт не о коллапсе спроса, потребление продолжает расти.
Это вопрос сроков: несколько стран независимо решили, что настал момент строить, по причинам, никак не связанным друг с другом.
Сумма этих решений способна перевернуть рынок от дефицита к избытку примерно за двенадцать месяцев. Моделирование индонезийцами тоже указывает на риск избытка в более отдалённой перспективе — к 2033 году.
Ближний Восток: потрясение и реальные цифры перезапуска
Залив производит около 8–9% мирового первичного алюминия, почти 80% экспортируется через одну узкую точку. На днях EGA сообщила, что перезапущены 89 из 1262 электролизных ванн на Эт-Тавиле. Литейный цех возобновил работу 4 мая, завод по переработке запустился в начале мая, а первое производство глинозёма ожидается в начале третьего квартала.
Тем не менее EGA сохраняет собственную оценку, что полное восстановление может занять до года. Это хорошее напоминание о том, что восстановление 1262 отдельных электролизёров — медленный и механический процесс, как бы быстро ни менялись газетные заголовки. Qatalum (не пострадал напрямую, работает на 60% из-за риска системы газоснабжения) и Alba (получила прямой удар, но имеет опыт быстрого «аварийного запуска») фактически нацелены на выход на полную мощность в четвёртом квартале 2026 года.
Alba тоже не сидела сложа руки во время восстановления: в июне она согласилась купить Aluminium Dunkerque, крупнейший завод ЕС, примерно за 2,2 млрд долларов. Всё это говорит, что к концу 2026 года производство в регионе восстановится.
Страны Персидского залива производят около 8–9% мирового первичного алюминия.
Австралия, США и Индия: три разные проблемы
Первое полугодие в Австралии было посвящено не наращиванию мощностей, а политическому решению о сохранении существующих. Несмотря на рост производства «зелёной энергии», австралийский алюминий нуждается в энергии с угольных станций. Все три угольных завода вели переговоры, чтобы избежать закрытия из-за истекающих контрактов на электроэнергию. В результате политических решений ситуация сохранила status quo, но продолжение политики декарбонизации и выживание, а не ставки на рост. Поэтому ждать давление предложения из Австралии не стоит.
В США полным ходом запущена трамповская реиндустриализация. И в этом ответ о перспективах республиканцев на выборах 2028 г. Маховик поддержки промышленности запущен, и американские бизнесмены вряд ли допустят возрождения демпартии. Century перезапустила более 50 тыс. тонн на Mt. Holly. Magnitude 7 объявила о возобновлении работы на своём заводе в Марстоне, Миссури (более известном как Нью-Мадрид), что добавит 75 тыс. тонн к концу года, хотя пока никто не подтвердил источники энергии, а в округе до остановки завода фиксировались одни из худших в стране показателей по диоксиду серы в атмосфере.
Крупнейший проект — совместное предприятие EGA и Century мощностью 750 тыс. тонн в год в Иноле, Оклахома, — первый новый американский завод по выпуску первичного алюминия с 1980 года.
В конце июня проект натолкнулся на реальные препятствия: иск генерального прокурора, 60-дневный мораторий на строительство из-за опасений по поводу фторидов от городских властей, и до сих пор не подписан контракт на электроэнергию. Что касается таможенных тарифов, то теперь они чётко разделены по происхождению: стандартная ставка 50%, преференциальные 25% / 15% для Великобритании, фиксированные 200% на всё, что связано с российской плавкой, — без изменений с 2023 года.
В Индии 2–3 июля Adani и IHC из Абу-Даби подписали с Одишей меморандум о взаимопонимании по комплексу стоимостью 11,5 млрд долларов — крупнейшие прямые иностранные инвестиции в металлургический сектор Индии за всю историю. Это связано со структурным дефицитом алюминия в Индии. Потребление на душу населения всё ещё составляет треть от среднемирового, тогда как правительственный прогноз спроса предполагает почти утроение к 2047 году. Проект опирается на запасы бокситов в Одише.
Alcoa предпочла консолидацию строительству: сделка на 4,1 млрд долларов по приобретению бокситовых, глинозёмных и алюминиевых активов South32 в Австралии, Южной Африке и Бразилии (за исключением Mozal) была подписана 30 июня, закрытие ожидается в первом полугодии 2027 года. Это не добавляет рынку ни одной новой тонны — лишь меняет владельца существующих.
Мировые гиганты наращивают производство алюминия.
К чему это приводит во втором полугодии
Первое полугодие 2026 года не создало эту гонку мощностей. Индонезия продолжала строить из-за промышленной политики. США — из-за импортных тарифов. Индия — из-за спроса. Австралия — из-за энергоснабжения. Залив — потому что пришлось восстанавливать. Разные мотивы. Один итог: тонн алюминия станет больше.
Каждый регион решил свою проблему. Мировой рынок алюминия наследует все эти решения. Грядущий избыток предложения первичного алюминия сигнализирует о том, что сложные времена легче будет пройти тем, кто предложит продукты высокого передела.
Рост потребления никто не отменяет, но вместо слитков будут востребованы конечные продукты. Контроль над конечным спросом позволит компенсировать потери на нижних этапах цепочки прибавочной стоимости. Образно говоря, алюминиевые огурцы будут стоить дороже алюминиевых кирпичей.
Но не стоит сбрасывать со счётов и то, что темпы роста запуска новых мощностей могут оказаться не такими оптимистичными. Стоит следить за темпами перезапуска на Ближнем Востоке и строительства в Индонезии.
Очень важной проблемой остаётся неподписанный контракт на электроэнергию для Инолы. Без его подписания весь проект остаётся под вопросом.
Важным индикатором становится динамика запасов алюминия в Китае. Внутренние запасы уже находятся на шестилетнем максимуме. Если они продолжат расти, а выпуск будет держаться вблизи рекордных суточных уровней, это станет сигналом избытка, который проявится ещё до того, как его отразит LME.
Как красиво выразился аналитик SMM, мир не реализует одну алюминиевую стратегию. Он реализует пять разных стратегий, которые все — так уж совпало — производят алюминий. Но каждая из этих стратегий несёт потенциальную угрозу другой.
Сергей Дмитриев
