В мае 2026 года Европейский союз принял ряд ограничительных мер в отношении в секторе новой энергетики, некоторые из которых напрямую связаны с цепочками поставок фотоэлектрического оборудования и систем накопления энергии.
Наряду с ограничениями на финансирование, введёнными Европейским инвестиционным банком (ЕИБ) и Европейским инвестиционным фондом (ЕИФ) в отношении проектов по производству инверторов с участием «стран высокого риска» и вступившими в силу 1 мая, рыночная среда в Европе для компаний, производящих фотоэлектрические инверторы и системы накопления энергии, может существенно измениться.
Несмотря на то, что перечислена группа государств — меры направлены в первую очередь против Китая. Остальные, на наш взгляд, включены до кучи, на всякий случай и на перспективу.
В отличие от традиционных торговых барьеров (антидемпинговые и компенсационные меры), новые меры устанавливают нетарифные барьеры. Они включают в себя ограничение доступа к проектному финансированию, проверку цепочек поставок, требования по кибербезопасности и другие административные и политические механизмы.
Европейская комиссия приняла решение ограничить возможности ЕИБ и ЕИФ по финансовой поддержке проектам в области возобновляемой энергетики, использующим инверторы из «стран высокого риска». К так называемым «странам высокого риска» отнесены Китай, Россия, Иран и Северная Корея, а заявленной причиной являются «риски кибербезопасности».
С точки зрения технологического охвата ограничение распространяется на инверторы во всех сценариях применения возобновляемой энергетики. Фотоэлектрическая, ветровая энергетика и системы накопления энергии — все они включены в сферу действия. Особо следует отметить, что в документах Европейской комиссии прямо указано, что системы преобразования мощности (PCS), используемые в системах накопления энергии, также подпадают под действие ограничений. Это означает, что ограничения затронут все финансируемые ЕС проекты по накоплению энергии, зависящие от поставок интегрированных систем.
Новые санкции ЕС напрямую связаны с цепочками поставок фотоэлектрического оборудования и систем накопления энергии.
Ограничение распространяется не только на инверторную продукцию, произведённую в четырёх вышеперечисленных странах, но и на компании, принадлежащие или контролируемые юридическими или физическими лицами из этих стран, даже если их производственные базы расположены на территории Европы.
Генеральный секретарь Европейского совета производителей солнечной энергии (ESMC) подтвердил в публичном заявлении, что данное правило не предусматривает исключений в зависимости от номинальной мощности. Бытовые маломощные инверторы, коммерческие и промышленные инверторы, а также центральные инверторы, используемые в крупномасштабных проектах, подпадают под одинаковый режим.
Правило также распространяется на проекты в прилегающих регионах, таких как Северная Африка и Западные Балканы, подключённые к европейской энергосети.
Всё это стоит изучить с точки зрения развития санкций против любого государства, которое невзлюбила евробюрократия. Когда нам кажется, что 20-й пакет санкций уже исчерпал возможности больного воображения — это не так.
Безумию нет пределов. Евросоюз успешно повторяет опыт антисемитских нюрнбергских законов Третьего рейха, когда всем казалось, что дальше уж некуда, но всё кончилось «лагерями смерти».
Согласно внутренним документам, направленным Европейской комиссией финансовым учреждениям, 1 мая 2026 года уже наступил крайний срок по предоставлению ЕК отчётности обо всех строящихся проектах. 1 сентября 2026 года — последняя дата для получения исключений для уже строящихся проектов. 1 ноября 2026 года — ключевая дата определения готовности проекта, на основе которой возможны исключения.
Всё это направлено на то, чтобы сократить исключить неблагонадёжных поставщиков из будущих проектов, что оставляет крайне ограниченное пространство для манёвра. Более того, за пределами ЕС для проектов, не подключённых или не планирующих подключение к энергосети ЕС, инверторы от поставщиков высокого риска должны быть выведены из эксплуатации до 15 апреля 2027 года.
Санкции направлены в первую очередь против Китая.
ЕИБ объявил о создании специализированного финансового механизма объёмом 2 млрд евро (приблизительно 2,17 млрд долларов США) для поддержки проектов возобновляемой энергетики в ЕС. Данные средства также не могут использоваться для проектов с участием поставщиков инверторов из стран высокого риска.
На данном этапе Европейская комиссия не включила пассивные компоненты, используемые в инверторах, в сферу проверки. Эта политическая позиция означает, что отношения поставок между китайскими производителями силовых полупроводников и европейскими производителями инверторов пока не были существенно затронуты. Данный сегмент пока стал относительно чёткой буферной зоной.
Представитель Министерства торговли Китая решительно заявил, что ЕС впервые без каких-либо фактических оснований классифицировал Китай как так называемую «страну высокого риска». Китай расценивает это как стигматизацию, а также как несправедливое и дискриминационное отношение. Китай не принимает этого и решительно выступает против.
Китай также заявил, что действия ЕС повлияют на взаимное доверие между Китаем и ЕС и подорвут двустороннее экономическое и торговое сотрудничество. Китай будет внимательно следить за последствиями политики ЕС и принимать необходимые меры для защиты законных прав и интересов китайских предприятий.
Согласно исследованию SMM, китайские производители в настоящее время занимают около 80% мирового рынка инверторов. Европа является одним из крупнейших зарубежных экспортных рынков для китайских инверторов. В 2025 году ЕИБ обеспечил финансирование примерно 20% фотоэлектрических установок в ЕС. Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР), а также национальные банки развития, такие как немецкий KfW, управляющие фондами ЕС, также подпадают под действие данного запрета.
Разработчики проектов в ЕС будут вынуждены заменить поставщиков и столкнутся с более высокими закупочными ценами, увеличенными сроками поставки, сертификацией продукции и повторном тестированием совместимости систем. Выгодоприобретатели — европейские, американские, японские и южнокорейские поставщики — уже заявили о расширении мощностей.
Кроме того, европейские местные компании получают субсидии на наращивание мощностей через такие политические инструменты, как Закон о промышленности с нулевыми выбросами (NZIA) и Соглашение о чистой промышленности (CID). Фактически под соусом «кибербезопасности» вводятся протекционистские меры, которые в итоге заставят европейских потребителей платить дороже.
Даже бытовые инверторы оказались под прицелом евробюрократов.
Но и для промышленности выгоды неочевидны. Стоимость электроэнергии остаётся одним из ключевых ограничений для фотоэлектрического производства в Европе. Средний уровень значительно превышал сопоставимые данные по Китаю и США, а разрыв был близок к уровню 2024 года.
Кроме того, с одной стороны, ЕС стремится стимулировать местное производство, а с другой — экологические ограничения и ограничения на выбросы углерода не дают развивать отрасль. Даже при организации сборки систем в Европе ключевые компоненты и материалы по-прежнему придётся импортировать. Поэтому фактическое повышение устойчивости цепочки поставок будет ограниченным.
В итоге Турция, граничащая с ЕС, становится практической площадкой для размещения фотоэлектрического производства, обслуживающего Европу. В 2024 году Турция запустила программу стимулирования высокотехнологичных инвестиций HIT 30 общим объёмом около 30 млрд долларов США, предусматривающую налоговые льготы и субсидии для фотоэлектрического производства.
Преимущества Турции заключаются в значительно более низких промышленных тарифах на электроэнергию по сравнению с основными странами ЕС, более низких затратах на рабочую силу, а также в наличии таможенного союза с ЕС, обеспечивающего налоговые преференции для продукции, поступающей на рынок ЕС.
Сергей Дмитриев
