О перспективах Ангаро-Енисейского кластера

Одним из ключевых проектов в ближайшие годы для России становится Ангаро-Енисейский кластер критических металлов. Как писал на прошлой неделе «Про Металл», в этот проект по добыче и обработке редкоземельных металлов (РЗМ) уже активно заходят иностранные партнёры — это Китай, Индия, страны Ближнего Востока. Диалог идёт как на государственном уровне, так и непосредственно между компаниями. Безусловно, существуют ограничения. Это доступ к технологиям, проблемы с платежами, риски вторичных санкций со стороны США и Евросоюза. Но к этому уже давно пора привыкнуть, хотя до сих пор и сложно.

Главная задача, по мнению бизнеса и государства, — создать цепочки переработки критических металлов, повысить глубину передела и наладить производство готовой продукции. Ведь Россия является одним из мировых лидеров по запасам РЗМ с долей около 5% (3,8 млн т) по состоянию на 2025 г. (согласно USGS), уступая по данному показателю лишь трём странам — Китаю (44 млн т), Бразилии (11 млн т) и Австралии (6,3 млн т). При этом вклад России в мировое производство РЗМ составляет менее 1%.

«Про Металл» продолжает рассказывать про Ангаро-Енисейский кластер, общаясь с независимыми экспертами. На этот раз своим мнением с «Про Металлом» поделился представитель молодого поколения, тех, кому с этим проектом работать в будущем — многократный дипломант Всероссийской олимпиады студентов «Я — профессионал» по направлению «Геология» и выпускник проекта, аспирант НИУ ВШЭ по региональной и отраслевой экономике Маргарита Максимова.

— В мире сейчас фактически идёт гонка за критические и редкоземельные металлы. Россия не опоздала с вступлением в неё?

— Россия не вступает в эту гонку, а возвращается в неё после затишья. Первые заводы и технологии по переработке РЗМ у нас появились в 60–70 годы, ещё в СССР. К сожалению, в 90-е эти трудоёмкие технологии мы перестали использовать. Но экспертиза внутри страны не пропала. В гонке за РЗМ мы уже выиграли, хотя бы потому что наши запасы огромны. Вопрос стоит иначе: кто быстрее создаст цепочку переработки РЗМ. Сюда входит и потребление продукции, и увеличение доли наших товаров на международных рынках.

— Какие технологии в Ангаро-Енисейском макрорегионе Сибири сможет развивать Россия или станет лишь поставщиком сырья для других стран?

— Мы активно уходим от экспортоориентированной модели, поэтому нет сомнений, что мы не хотим быть просто поставщиком сырья. Тем более это невыгодно в нынешней экономике. Кластер будет направлен на возрождение технологий переработки редкоземельных элементов.

— Одной из первых стран, которая войдёт в проект, видимо, будет Индия. И что это даст нашей стране?

— Российско-индийское сотрудничество в Ангаро-Енисейском макрорегионе может стать для российской металлургии способом ускорить процессы первичной переработки сырья и сосредоточиться на развитии производственных цепочек — от обогащения руды и разделения РЗМ до выпуска особо чистых металлов, сплавов, постоянных магнитов, компонентов аккумуляторов и материалов для силовой электроники. Высокие переделы сырья формируют основную добавленную стоимость, однако на данный момент основную часть нашего экспорта составляет само сырьё (чёрные металлы, алюминий, медь, цинк и другие), порядка 20% в общем экспорте. При этом товары, получаемые из этого сырья, на данный момент мы вынуждены импортировать. Для России сотрудничество станет важным шагом в развитии собственных переделов.

Проект кластера предусматривает инвестиции свыше 700 млрд рублей, создание более 15 предприятий и лабораторий, а также объединение добывающих компаний, химических производств, научных институтов и конечных потребителей продукции. Сейчас сложно сказать, к чему приведёт такое слияние, но оно точно поможет усилить конкурентоспособность на международном рынке.

Индийское участие может дать российским проектам не только дополнительное финансирование, но и долгосрочный рынок сбыта. Для предприятий, выпускающих литиевые соединения, редкоземельные металлы, никель, кобальт, медь и специальные сплавы, наличие крупного индийского покупателя и заранее заключённых контрактов позволит снизить коммерческие риски и обосновать строительство капиталоёмких производств. Кроме того, сотрудничество с Индией расширит географию экспорта и уменьшит зависимость от ограниченного круга внешних рынков.

Для России особенно важно, чтобы партнёрство не ограничивалось продажей руды или концентрата, а предполагало размещение в Сибири технологий разделения, очистки и производства материалов промышленного качества.

— Какие компании со стороны России будут участвовать в этом проекте?

— На российской стороне ядро проекта уже формируют «Росатом» и входящий в его контур институт «Гиредмет» (Государственный научно-исследовательский и проектный институт редкометаллической промышленности — Прим. ред.), «Русал», «Норильский никель», «Ростех», «Росхим», «Красцветмет», группа «Ареал», а также предприятия малотоннажной химии. Их функции различаются: «Ареал» может отвечать за сырьевую базу литиевого направления, «Русал» — за цветную металлургию и извлечение ценных компонентов из промышленного сырья, «Норникель» — за никель, кобальт и металлы платиновой группы, «Росатом» и «Гиредмет» — за технологии разделения, очистки, редкометаллической химии и создание новых материалов, а «Ростех» способен выступить квалифицированным заказчиком компонентов для электроники, машиностроения и специальной техники. В финансировании и инфраструктурном обеспечении проекта существенную роль могут сыграть ВЭБ.РФ. У банка есть богатый опыт, к примеру, Удокан. Есть заинтересованность и в «РусГидро». После существенного упадка переработки РЗМ в конце 90-х годов сибирский проект позволит нарастить мощности, но процесс точно будет не быстрый.

— Чем Россия может заинтересовать тех же индийских металлургов и на каких условиях?

— Интерес Индии к проекту должен быть высоким, но он будет носить прагматичный и избирательный характер. В утверждённый индийским правительством перечень включены 30 критически значимых минералов, среди которых литий, никель, кобальт, медь, галлий, германий, титан, вольфрам, ванадий, металлы платиновой группы и редкоземельные элементы. Национальная миссия Индии по критическим минералам охватывает разведку, добычу, обогащение, переработку и приобретение зарубежных активов, а общий объём предусмотренных государственных расходов и ожидаемых инвестиций индийских компаний составляет 34,3 тыс. крор рупий (это единица укрупнённого счёта, равная 10 миллионам рупий — Прим. ред.).

При этом индийские компании заинтересуют прежде всего проекты с подтверждёнными запасами, понятными сроками запуска, конкурентоспособной себестоимостью и возможностью получить гарантированную долю продукции.

В вопросе объёма запасов у России нет сложностей. Наиболее реалистичной моделью представляется совместное предприятие с миноритарным или паритетным участием индийской стороны, дополненное долгосрочным офтейк-контрактом, то есть обязательством закупать определённый объём металлов по прозрачной формуле цены. ​​​​​​​

Потребуются гарантии сохранности инвестиций, понятный налоговый режим, возможность расчётов вне уязвимой для санкций финансовой инфраструктуры, надёжная логистика из Сибири в индийские порты и согласованный порядок передачи технологий. Так как у России уже есть реализованные проекты с Индией в других сферах, например, Джамнагарский НПЗ, здесь ожидается быстрый приход к консенсусу.

Наконец, необходимо учитывать различие интересов сторон. Россия стремится локализовать глубокую переработку и сохранить добавленную стоимость внутри страны, тогда как Индия придерживается политике Make in India и также заинтересована в развитии собственных производств магнитов, аккумуляторов и специальных материалов. Поэтому устойчивой будет не модель одностороннего вывоза сырья, а распределённая цепочка: добыча, первичная переработка, разделение и выпуск части высокочистых материалов осуществляются в Ангаро-Енисейском кластере, а отдельные компоненты и конечные изделия производятся как в России, так и в Индии. Этот проект про долгосрочный российско-индийский промышленный альянс.

Егор Петров