От редакции. Так уж вышло исторически, что страны и народы Африки всегда были близки России, главным образом, ментально. И в царские, и в советские, и в нынешние времена Россия никогда не колонизировала африканский континент, в отличие от Западной Европы. Напротив, всегда стремилась помогать: деньгами, технологиями, оборудованием, в медицине, образовании. На генетическом уровне в Африке это помнят. Это к вопросу о том, что психологический фундамент для расширения сотрудничества есть, он никуда не делся, несмотря на мощную инвестиционную экспансию со стороны Китая, США, Турции и других стран.
Сама Африка тоже не стоит на месте, развивая не только добычу сырья, но и континентальную логистику в виде новых железнодорожных маршрутов и производство продукции с высокой добавленной стоимостью. Африка — это не только железная руда, кобальт, золото, алмазы и драгметаллы. В условиях хронического дефицита меди, набирает силу так называемый «новый медный пояс», располагающийся на территории ДР Конго, Замбии, Мозамбика.
В новые медные рудники активно инвестируют китайцы, но это не значит, что окно возможностей закрыто.
Бороться за своё место под солнцем можно и нужно. Хорошим тому примером является работа группы «Вагнер», которая умеет не только вести бизнес в Африке, но и эффективно защищать его в случае необходимости. А без силы в Африке сложно, континент непростой, перевороты и военные конфликты здесь не редкость.
Так что, несмотря на все объективные сложности, влияние России на Чёрном континенте в последние годы растёт. Так полагает и российский политолог-африканист Виктор Васильев, автор тг-канала «Улыбаемся и машем». Какие же перспективы у нашего бизнеса могут быть в Африке?
— В советские годы СССР активно там работал: много строил, учил специалистов. Но прошло сорок лет, поколения сменились... Всё уже в прошлом или осталась ностальгия, на которую можно опираться?
— Не только ностальгия осталась. Например, вы знаете, что именно СССР организовал в Гвинее масштабный проект по добыче бокситов — со строительством железной дороги, другой инфраструктуры? И сегодня «Русал», реализуя там свой успешный проект по добыче алюминиевого сырья, во многом опирается на его наследие. Кстати, строил не только Советский Союз, страны «соцлагеря» тоже. Я бывал в городе Киндиа неподалёку от месторождения, видел дома, построенные полвека назад строителями «Восточного блока»...
Российский политолог-африканист Виктор Васильев, автор тг-канала «Улыбаемся и машем».
Фактически первые успехи России на Чёрном континенте и связаны, во-первых, с низкой базой после провальных 90-х годов и, во-вторых, с «проеданием» ещё советского наследия, когда в высоких кабинетах африканских столиц любого представителя России встречали с открытыми объятиями.
Присутствие СССР и стран Варшавского договора в Африке было длительным и всеобъемлющим, охватывающим многие стороны жизни и быта африканских стран после обретения ими формальной независимости в 60–70-х годах. То есть Москва работала всерьёз и системно в регионе, ставя африканское направление в качестве приоритетного в своей внешней политике. Как следствие, советское промышленное, образовательное и инфраструктурное наследие является важной частью истории современной Африки.
Однако что касается взаимодействия с политическими элитами, то за редким исключением связи, конечно, прервались. Те, кто помнит активное присутствие СССР на континенте, уходят из политической жизни стран. Яркий тому пример — правящая политическая партия в ЮАР Африканский национальный конгресс. Лидеры крупнейшей панафриканской партии Чёрного континента ещё помнят СССР и сохраняют добрую память о нашей роли в борьбе с апартеидом, но ситуация стремительно меняется.
Антиколониальная повестка в Африке активно используется новыми игроками — Турцией, Азербайджаном, Ираном и Индией.
— Могут ли быть у россиян в Африке конкурентные преимущества? Если да, то какие?
— У россиян там объективно имеется лишь одно преимущество в сравнении с конкурентами. Это сектор безопасности. Мы умеем и можем обеспечивать безопасность как первых лиц африканских государств, так и больших и сложных пространств. По крайней мере, на краткосрочной дистанции. А опыт Центральноафриканской республики показал, что мы также умеем даже «играть в долгую».
Другое дело, что на основе этого преимущества можно и нужно наращивать присутствие в других сферах. То есть сфера безопасности должна стать своеобразной «точкой входа», для многих других проектов, реализуемых Россией в регионе.
Например, это может быть связано с обеспечением продовольственной безопасности, доставкой и продажей товаров первой необходимости, организации успешных сельскохозяйственных предприятий на местах, отдельных инфраструктурных проектов. Объективно там, где наступает мир после длительных конфликтов, открываются большие возможности для взаимовыгодного сотрудничества.
Пока же мы видим, что там, где российские военные специалисты достигают определённого успеха, новыми открывающимися возможностями часто пользуются наши конкуренты, а не мы. Прежде всего речь идёт о Турции.
В Африке к России относятся с уважением, можно даже сказать, с любовью.
— Почему так мало успешных примеров работы российских компаний в Африке?
— Они есть, и иногда в неожиданных областях. Вы знаете, например, что на континенте присутствуют не только добывающие компании, вроде «Русала», «Нордголда», «Лукойла», но и, например... «Яндекс-такси»? Её присутствием охвачена дюжина стран Африки, создан специальный бренд Yango. Кстати, я сам убедился, что при необходимости там можно поговорить с техподдержкой на русском языке, находясь в африканской стране. Наша система такси захватывает всё большую долю рынка в Конго, Сенегале, Мозамбике и ряде других стран, и в них начинают вслед инвестировать... наши таксопарки.
В целом можно сказать, что Африка — это территория с высокими рисками, сложной логистикой и культурной спецификой. Заведомо такие сложности могут преодолеть лишь крупные корпорации, либо группы людей, сплочённых неким фактором, превосходящим просто коммерческий интерес. Наш средний и малый бизнес никогда массово не пойдёт на Чёрный континент.
— Но это не значит, что крупные игроки могут заниматься там только добычей сырья?
— Конечно! Показателен опыт существующей по сей день «группы Вагнер», которая в Центральноафриканской республике, после того как была решена узловая проблема с обеспечением безопасности, уже много лет занимается коммерчески выгодными для себя проектами (от добычи золота до производства напитков). Геологическое направление в группе, кстати, тоже активно развивается. Неплохо было бы этот опыт транслировать как минимум на соседние страны.
То есть инициативная группа, сплочённая сильной идеологией и корпоративной этикой — только она может добиться успеха на кризисных территориях...
Вертикально интегрированная компания (ВИНК), к которой в той или иной степени относятся упомянутый Санкт-Петербуржский концерн и компании «Русал», Nordgold, Росатом, а также другие крупные российские корпорации, приходя на африканский рынок и получая преимущества за счёт успехов на одном из направлений (будь то сектор безопасности, или добыча сырья, не важно), должны транслировать успех на другие сферы, в том числе смежные, непосредственно присутствующие в структуре ВИНК.
Если мы говорим, например, о компании «Русал», то для неё целесообразно было бы на месте организовать производства, сопутствующие основному, с высокой добавленной стоимостью: выпускать в Африке сплавы, алюминиевую фольгу, упаковочные материалы, колёсные диски, удобрения, и прочее. Всё это можно и нужно выводить на африканские рынки.
Через 5 минут на ваш заказ приедет.... Прокатиться по Африке лучше с Yango.
— Что происходит в последние годы с позициями России на континенте? Они усиливаются или ослабевают?
— Позиции России усиливаются вопреки всему, даже, я бы сказал, вопреки какой-либо разумной логике. Об этом, в частности, можно судить по масштабам востребованности услуг Африканского корпуса (под эгидой которого, кстати, также развивается различный бизнес, включая золотодобычу).
— С кем сегодня приходится конкурировать на просторах Африки? Говорят, помимо Запада и Китая появляются новые игроки: турки, арабы, индусы?
— Проблема даже не в новых игроках. А в том, что на африканское пространство эти «игроки» транслируют собственные стереотипы и родовые болячки. В том числе рассматривая Чёрный континент в качестве пространства для апробации новых тактик и техник в борьбе со своими оппонентами.
Речь идёт не только об Иране и Северной Корее, которые (возможно, открою для кого-то секрет) достаточно активны в Африке, но и о арабских странах Персидского залива.
В частности, внутреннее противостояние и конкуренция между ОАЭ и Саудовской Аравией очень интересно транслируется на Африку. Так же, как и конфликт России и Украины тоже транслируется на континент.
— Зачем вообще Африка российскому бизнесу? Природных ресурсов у нас своих много...
— Речь идёт об отдельных видах ресурсов, борьба за которые будет определять экономику XXI века. Это редкоземельные элементы, другие «критические» металлы (кобальт, медь и прочие). Уран, в конце концов. По урану это не только Нигер, который у всех на слуху и с которым сейчас пытается сотрудничать «Росатом», но, например, Центральноафриканская республика — французы ещё в 60-е годы нашли там месторождения, но не стали разрабатывать из-за «политической нестабильности» в регионе.
В то же время стоит помнить, что помимо высокого риска в Африке присутствует и высокая маржинальность, а значит, и возможность с лихвой покрыть свои затраты в случае успеха. Это всегда будет привлекать отдельную категорию бизнесменов, которые видят для себя преимущества в новых направлениях и склонны к риску.
Работа в Африке открывает большие перспективы для российских ГМК.
— Какие же страны в Африке сегодня наиболее перспективны для российского бизнеса?
— Если говорить о развитой Африке (ЮАР, Намибия, Руанда, Ботсвана и другие), то там уже все рынки плюс-минус поделены, и я не вижу конкурентных преимуществ у российского бизнеса. Но есть менее благополучные регионы.
По моему мнению, интересны так называемые «failed states», страны, где долгие годы идут конфликты и присутствует нестабильность. Необходимо лишь смотреть, в каких именно из кризисных регионов присутствуют наши военные специалисты и насколько успешно они закрывают проблемы с безопасностью. Но это направление требует и значительных инвестиций, включая вложения в инфраструктуру. Способна ли будет на них Россия?
Китай способен. И в любом объёме. Поэтому мы видим успешное присутствие китайского бизнеса практически во всех сферах и на всех пространствах в Африке. Китай в Африке абсолютно «всеяден», — помимо чётко выверенной стратегии по добыче полезных ископаемых и безопасной их логистике, китайские предприниматели активно работают и в среднем и малом бизнесе (общепит, торговля и пр.), в том числе даже в серых и криминальных секторах экономик. Никого не призываю идти в эту сферу, но учитывать данный фактор тоже стоит.
«Узкое место» для наших компаний — это необходимость поддержки со стороны государства. Как минимум для активного закрепления на континенте требуется бесплатное страхование и решение вопросов с логистикой, а также льготное кредитование. Способна ли российская экономика взять на себя организацию таких преимуществ для наших предпринимателей в условиях санкционного давления — большой вопрос.
Записал Николай Левин
