В мировой медной промышленности в 2026 г. сложилась довольно странная ситуация. Плавильные заводы, которые обычно получают деньги за переработку сырья, стали фактически доплачивать за возможность это сырьё получить.
Ещё недавно поставщики концентрата платили заводам за его переработку и последующее рафинирование меди. Теперь ситуация перевернулась: при покупке отдельных партий концентрата уже сами плавильщики фактически доплачивают поставщикам.
На первый взгляд, это выглядит абсурдно. Зачем владельцу дорогостоящего металлургического предприятия покупать сырьё на таких условиях? Чтобы разобраться в этом, сначала нужно понять, как вообще устроена торговля медным концентратом.
Как продают медный концентрат
Горнодобывающая компания добывает руду, обогащает её и получает медный концентрат. Затем она продаёт его плавильному предприятию. Завод покупает концентрат, перерабатывает его и сам реализует полученную продукцию.
Но цена концентрата непосредственно связана со стоимостью содержащихся в нём металлов.
Возьмём для примера концентрат с содержанием меди около 25%. Его цена привязана к биржевой стоимости меди: обычно контракт предусматривает использование средней котировки LME за определённый период. При цене меди порядка $14 тыс. за тонну в одной тонне такого концентрата физически содержится меди примерно на $3,5 тыс.
Но так как поставщик продаёт заводу концентрат, который ещё предстоит переработать, из расчётной стоимости содержащейся в нём меди делаются два основных вычета: TC (Treatment Charge) — за переработку концентрата на плавильном заводе, и RC (Refining Charge) — за последующее рафинирование полученной меди. Вместе их принято обозначать как TC/RC.
Цена концентрата непосредственно связана со стоимостью содержащихся в нём металлов.
Рассчитываются они по-разному: TC устанавливается в долларах за тонну концентрата, а RC — в центах за фунт содержащейся меди. Кроме того, при определении цены концентрата учитываются золото и серебро, примеси, влажность и другие условия контракта.
И вот здесь начинается самое интересное. При заключении долгосрочных контрактов участники рынка обычно ориентируются на годовой benchmark TC/RC — ценовой ориентир, который задают соглашения между крупнейшими производителями концентрата и плавильными компаниями.
Если в 2024 году benchmark TC/RC составлял $80 за тонну концентрата и 8 центов за фунт меди, то на 2025 год он упал уже до $21,25 и 2,125 цента соответственно, а на 2026 год впервые был согласован на нулевом уровне.
Также существует рынок спотовых сделок, где отдельные партии концентрата продаются по текущим рыночным условиям. Когда концентрата не хватает, плавильные заводы начинают конкурировать за эти партии, соглашаясь на всё более низкую плату за переработку. При особенно острой конкуренции она может стать отрицательной — фактически завод доплачивает поставщику за концентрат.
Именно это и произошло на рынке. Спотовые ставки ушли ниже нуля ещё в конце 2024 года — задолго до того, как годовой benchmark был установлен на нулевом уровне. А 5 августа 2026 года Platts оценивал спотовые TC/RC для поставок чистого медного концентрата в Китай уже в минус $173 за тонну и минус 17,3 цента за фунт. Это новый исторический минимум.
Конечно, никакой отдельной оплаты за дефицитное сырьё рудник не получает. Доплата возникает внутри формулы цены концентрата.
Так выглядит сам медный концентрат.
Китайский пылесос
Почему именно Китай оказался в центре этой истории, хорошо объясняют две цифры: на страну приходится примерно 45–50% мировых мощностей по первичной плавке меди, но лишь около 10% производства медного концентрата.
При этом около 87% китайских плавильных мощностей (по оценке CRU) приходится на предприятия, зависящие от закупок концентрата на рынке.
Собственной добычи для загрузки такой индустрии явно недостаточно, поэтому Китай импортирует огромные объёмы концентрата из Чили, Перу, Монголии, Казахстана, стран Африки и других регионов. Китайская медеплавильная промышленность превратилась в своего рода гигантский пылесос для мирового рынка концентрата.
Последствия этой конкуренции уже вышли далеко за пределы Китая. В 2025 году Япония, Южная Корея и Испания совместно предупредили, что обвал платы за переработку делает работу их медеплавильной отрасли всё менее устойчивой.
Проблема уже проявляется на уровне отдельных предприятий. Так, японская Mitsubishi Materials решила к марту 2027 года прекратить переработку медного концентрата на заводе Onahama. Среди причин — резкое ухудшение TC/RC и усиление конкуренции со стороны зарубежных плавильщиков.
На чём ещё зарабатывает плавильный завод
Конкуренция объясняет, почему TC/RC ушли ниже нуля. Но почему плавильные заводы вообще готовы соглашаться на такие условия?
Во-первых, спотовые ставки относятся лишь к части закупок: по долгосрочным контрактам концентрат поступает на заводы на других условиях.
Во-вторых, плата за переработку концентрата и последующее рафинирование меди — лишь часть экономики плавильного предприятия.
Другой источник дохода — free metal. Плавильщик обычно оплачивает поставщику около 96–97% содержащейся в концентрате меди, тогда как современный завод способен фактически извлечь до 99%. Эта небольшая разница между оплаченным и реально полученным металлом остаётся переработчику.
Японская Mitsubishi Materials решила к марту 2027 года прекратить переработку медного концентрата на заводе Onahama.
Дополнительный доход приносит также извлечение золота и серебра. Но особенно интересна сейчас серная кислота — побочный продукт переработки сульфидных медных концентратов. В 2026 году на фоне проблем с поставками её мировые цены резко выросли, поэтому для плавильщиков она стала особенно важным источником дохода.
Отрицательные TC/RC сами по себе ещё не означают, что завод работает в убыток. В борьбе за дефицитный концентрат плавильщики оказались вынуждены отдавать поставщикам часть того, что зарабатывают на извлечённом металле и побочной продукции.
Вопрос лишь в том, достаточно ли оставшегося для сохранения прибыльности и насколько велик запас прочности такой бизнес-модели. Таким образом, отрицательная плата за плавку концентрата и последующее рафинирование меди стала ценой, которую китайская медеплавильная промышленность сегодня вынуждена платить за дефицит сырья при избытке перерабатывающих мощностей.
Но тогда возникает другой вопрос: зачем Китай построил столько плавильных мощностей при столь ограниченной собственной сырьевой базе?
Это уже тема отдельного исследования.
Вадим Чепига
