С июля 2026 года ЕС заменил действовавшие с 2018 года защитные меры по стали значительно более жёсткой системой импортных квот — это не просто продолжение прежней политики, а полная перестройка её базовой логики: ключевая цель повысилась с «предотвращения несправедливости в торговле» до «целенаправленной защиты от высокоуглеродных и избыточных мощностей».
Общий годовой беспошлинный объём квоты сокращён до 18,35 млн тонн, что примерно на 47% меньше по сравнению с 2024 годом и на 49% — с 2025/26; внеквотная пошлина удвоена с 25% до 50%. Вновь введённое правило происхождения товара «плавка и разливка» и разделение квот на пулы для стран с соглашениями о свободной торговле и без них призваны блокировать транзитную торговлю и предоставить преимущества партнёрам по соглашениям о свободной торговле (ССТ), обладающим реальными производственными мощностями.
Сигнал для экспортёров предельно ясен: беспошлинное пространство резко сузилось, и после его исчерпания они столкнутся с практически запретительными пошлинами.
При прежних мерах беспошлинный объём ежегодно увеличивался примерно на 1–3%, а доля импортной стали в потреблении стали в ЕС достигла исторического максимума около 29%. Новое регулирование замораживает и сокращает это пространство, заставляя санкционный механизм по-настоящему «сработать»: 50% достаточно, чтобы подавляющее большинство внеквотной стали утратило конкурентоспособность на европейском рынке.
Официальная стратегическая цель предельно ясна: хеджировать глобальные избыточные мощности и жёстко защитить сталелитейные заводы ЕС, чьё производство в 2025 году достигло рекордно низкого уровня при загрузке мощностей всего около 67%.
В логике распределения квот нет никакого намека на справедливость. Сплошной фаворитизм. Формируются многоуровневые пулы и преференции «дружественным» поставщикам. Новая квота в 18,35 млн тонн сначала делится по продуктовым категориям, а внутри каждой категории дополнительно подразделяется на «Страновые эксклюзивные квоты» и «Остаточные пулы квот» с жёстким поквартальным управлением.
Официальная стратегическая цель евробюрократов предельно ясна: жёстко защитить сталелитейные заводы ЕС.
Страны, имеющие с ЕС соглашения о свободной торговле (ССТ), могут получить дополнительный уровень квоты по ССТ, что структурно обеспечивает им большую защиту, чем экспортёрам, действующим исключительно в режиме наибольшего благоприятствования (РНБ). Страны, не имеющие ни соглашения о свободной торговле, ни крупной индивидуальной эксклюзивной квоты, будут безжалостно вытеснены в крайне небольшой общий остаточный пул.
Более фатально то, что с вступлением в силу сертификата «плавки и разливки» (1 октября 2026 года) сталь, только перекатанная в третьей стране, полностью потеряет право «заимствовать» квоту этой страны.
В дополнение к страновым квотам новый механизм инновационно создаёт многоуровневые «дополнительные пулы квот», формируя отдельные иерархии доступа:
• Япония выигрывает вопреки общей тенденции. Опираясь на внутреннюю верифицированную экологичную плавку и высокотехнологичное производство, её квота категории 1A вопреки тенденции выросла примерно на 24% до около 552 тыс. тонн в год — правило плавки и разливки вознаграждает «подлинные мощности».
• Украина и Египет защищены особо. После торговых льгот Украина получила независимую страновую квоту в размере около 484 тыс. тонн в год; Египет в основном сохранил свой уровень на отметке около 405 тыс. тонн в год.
• Пространство для стран без ССТ практически ликвидировано: Китай, Малайзия, Таиланд и др. могут делить только пул для стран без ССТ в размере около 22 тыс. тонн. Хотя неиспользованные квартальные объёмы могут переноситься, это капля в море — беспошлинный экспортный канал категории 1A в основном закрыт для стран, не имеющих соглашений о свободной торговле.
В Японии не слишком довольны новыми мерами со стороны ЕС.
Но уже первые дни после введения квот показали их мощный протекционистский характер. Даже те, кто не должен был пострадать, уже недовольны. Корректировки защитного режима ЕС не принесли облегчения турецким металлургам, поскольку вновь открытые квоты были немедленно исчерпаны ранее отгруженными объёмами; Турция превысила свою квоту на горячий рулон за третий квартал на 205%, и в настоящее время около 330 тыс. тонн ресурсов ожидают таможенной очистки при общем разрешённом объёме примерно в 160 тыс. тонн.
Пять крупнейших японских металлургических ассоциаций выступили с совместным заявлением, раскритиковав новый режим импорта стали в ЕС, хотя теоретически им мало что угрожало.
Страновая квота для Японии составила около 800 000 т — значительно ниже её среднегодового экспорта в ЕС в 2022–2024 годах, составлявшего примерно 1,5 млн тонн.
Ассоциации также подвергли резкой критике окончательные антидемпинговые пошлины ЕС на японский горячекатаный плоский прокат, введённые в сентябре 2025 года, заявив, что в ходе расследования не был должным образом учтён ограничительный торговый эффект от ужесточения защитных мер в июле 2024 года, и выразили обеспокоенность в связи с продолжающимся отдельным антидемпинговым расследованием в отношении холоднокатаного плоского проката.
Назвав эти меры несовместимыми с Соглашением об экономическом партнёрстве между Японией и ЕС и потенциально нарушающими правила ВТО, ассоциации призвали японское правительство добиваться скорейшего урегулирования с помощью доступных механизмов разрешения споров.
Всё это только начало большой торговой войны с ЕС, который пытается традиционными методами сохранить собственное производство. Но заплатят в конце концов за ошибки чиновников налогоплательщики.
Сергей Дмитриев
