В июне 2026 года протестующие под лозунгом Stop Rio Tinto перекрыли дорогу, по которой медный концентрат вывозят с рудника в Китай. Поставки вскоре возобновились, но этот эпизод вновь поднял вопрос: почему крупнейший инвестиционный проект в истории Монголии уже много лет сопровождается политическими конфликтами?
Когда собственность становится долгом
В 2001 году в монгольской части пустыни Гоби было открыто гигантское медно-золотое месторождение — один из крупнейших будущих источников меди в мире. Страна с населением около 3,5 млн человек получила шанс построить вокруг него новую экономическую реальность.
Но между рудой под землёй и процветанием лежала огромная дистанция. Для разработки месторождения требовались миллиарды долларов, сложнейшие технологии и десятилетия работы. У Монголии не было ни денег, ни опыта для самостоятельного строительства такого рудника.
Месторождение нашла и начала развивать канадская Ivanhoe Mines, однако для проекта такого масштаба ей также не хватало капитала и инженерных ресурсов. В 2006 году её стратегическим партнёром стала Rio Tinto, которая впоследствии полностью выкупила компанию.
В 2009 году правительство Монголии, Ivanhoe Mines, Rio Tinto и проектная компания Oyu Tolgoi LLC подписали инвестиционное соглашение о разработке месторождения. Монголия получила 34% акций проектной компании, а частные инвесторы сохранили за собой 66%.
При этом как государство Монголия продолжала получать налоги, роялти и другие обязательные платежи от разработки месторождения.
Но владение 34% акций проектной компании имело и обратную сторону: Монголия должна была финансировать такую же долю капитальных затрат. Поскольку собственных средств для этого у неё не было, частный акционер согласился финансировать её долю в форме процентных займов.
Пока стоимость проекта оставалась близкой к первоначальной оценке, эта схема выглядела работоспособной. Но затем проект начал дорожать, и вместе с ним рос долг Монголии.
Так выглядит месторождение Ою-Толгой.
Два этапа проекта
В 2010 году началось полномасштабное строительство, а в 2013 году Ою-Толгой приступил к производству и экспорту медного концентрата.
Со стороны это выглядело как успех. В пустыне появился огромный промышленный комплекс по добыче меди и золота. Но это был только первый этап.
Основная часть запасов меди Ою-Толгоя сосредоточена глубоко под землёй. Для их разработки требовался уже совершенно другой проект: шахтные стволы, километры подземных выработок и добыча на глубине более километра.
И здесь история начала отклоняться от первоначального сценария.
В том же 2013 году развитие подземной части остановилось из-за споров между инвесторами и монгольским государством о финансировании, налогах и условиях дальнейшего развития. Переговоры продолжались почти два года. В 2015 году стороны согласовали новый план, а в 2016-м строительство возобновилось.
Чем дороже проект, тем дальше прибыль
В 2019 году Rio Tinto сообщила, что запуск подземной части задержится на 16–30 месяцев. Одновременно начал расти и бюджет проекта: первоначальная оценка подземного этапа в 5,3 млрд долларов выросла до 6,75 млрд.
Для Монголии каждый новый миллиард дополнительных затрат означал не только удорожание строительства. Он автоматически увеличивал долг государства и отодвигал момент, когда её доля начнёт приносить дивиденды.
Rio Tinto объясняла задержки и перерасход прежде всего сложными геотехническими условиями. Для подземного рудника такого масштаба это вполне правдоподобная причина: только реальные работы на глубине показывают, как поведёт себя горный массив.
Однако независимая экспертиза поставила эту версию под сомнение. По её выводам, геология не объясняла основную часть перерасхода примерно в 1,45 млрд долларов и задержки на 22 месяца. Среди главных причин назывались слабый контроль сроков и затрат, инженерные и закупочные ошибки. Rio Tinto с этими выводами не согласилась и продолжала объяснять задержки и перерасход сложными геологическими условиями.
Так рост стоимости проекта превратился в проблему доверия. Одно дело, если перерасход был вызван сложными геологическими условиями, и совсем другое, если он стал следствием ошибок управления. Тогда неизбежно возник другой вопрос: почему их последствия должны увеличивать долг партнёра, который строительством не управлял?
Так выглядят подземные рудники Рио Тинто.
Рудник работает. Где прибыль?
К началу 2020-х сложилась ситуация, вполне понятная финансистам, но совершенно неприемлемая политически.
В стране находится одно из крупнейших медных месторождений мира. Рудник работает. Монголия владеет его третью. Государство получает налоги и роялти. Тысячи людей получают зарплату. Но дивидендов от своей доли страна не получает.
В начале проекта ожидалось, что они могут появиться уже в 2017 году. К 2021 году перспективы выглядели совсем иначе: по тогдашним расчётам монгольской стороны, страна могла не получить дивидендов до 2051 года, а её долг перед инвесторами со временем — вырасти до 22 млрд долларов.
Так политически привлекательная идея национальной собственности столкнулась с непредсказуемой экономикой мегапроекта.
Однако у Rio Tinto была своя правда. Компания взялась за один из самых сложных подземных проектов мира и вложила в него миллиарды долларов. Одновременно ей приходилось переживать остановки, политические конфликты и постоянные требования пересмотреть уже заключённые соглашения.
Обе стороны всё чаще чувствовали себя обманутыми. К 2021 году конфликт снова зашёл настолько далеко, что будущее подземного проекта оказалось под вопросом.
В январе 2022 года стороны решили перезапустить отношения. Rio Tinto согласилась списать около 2,4 млрд долларов задолженности, накопленной в связи с финансированием монгольской доли. В марте 2023 года, через 22 года после открытия месторождения, началось устойчивое производство из подземного рудника.
Казалось бы, конфликт должен был закончиться. Но быстрых дивидендов всё равно не появилось. К началу 2026 года первые дивиденды ожидались не раньше 2037 года — почти на двадцать лет позже, чем предполагалось при запуске проекта. Монголия снова потребовала пересмотреть условия финансирования и управленческие платежи, которые в мае 2026 года были снижены на 50%.
А 30 июня, вскоре после блокировки дороги, стороны договорились уменьшить процентную ставку по акционерному займу сразу на 2,5 процентного пункта. К этому моменту на задолженность Монголии по акционерскому займу начислялись проценты по ставке около 10,4% годовых — необычно высокой для уже работающего мегапроекта.
Споры и скандалы вокруг месторождения не утихают уже много лет.
Новая договорённость должна приблизить выплаты акционерам, но конкретная дата пока не названа.
Говоря о дивидендах, важно помнить, что с 2010 года Монголия получила от проекта 6,1 млрд долларов в виде налогов, роялти и других обязательных платежей. Однако эти поступления являются доходами государственного бюджета, а обязательства Монголии как акционера должны погашаться за счет денежных потоков, связанных с её долей в проектной компании.
Историю Ою-Толгоя легко свести к спору о том, кто виноват: глобальная корпорация, перехитрившая бедную страну, или государство, которое постоянно меняет правила для инвестора.
Но реальность оказалась сложнее. За двадцать лет проект принёс Монголии миллиарды долларов налогов и роялти, а Rio Tinto — контроль над одним из крупнейших медных активов мира.
Однако окончательный итог этой сделки ещё не подведён. Спустя почти двадцать лет после подписания соглашения вопрос о том, какой ценой она обошлась её участникам, остаётся открытым.
Вадим Чепига
