Рекордная цена на золото меняет не только инвестиционные портфели. Внимание преступных группировок в Колумбии всё больше переключается на этот драгоценный металл.
«Речь идёт о миллиардах и миллиардах долларов в год грязных денег», — говорит Джулия Янсура, директор программы по борьбе с экологическими преступлениями и незаконным финансированием в базирующейся в Вашингтоне организации FACT Coalition, которая отслеживает, как средства криминального происхождения попадают в Соединённые Штаты.
По данным ООН, в 2024 году Колумбия экспортировала золота на сумму 4,1 млрд долларов, 1,5 миллиарда из которых пришлось на долю США, что превратило последние в крупнейшего покупателя драгметалла из этой страны Латинской Америки.
Следовательно, Соединённые Штаты оказались вовлечены в процесс, который, по словам чиновников и аналитиков, превращает золотодобычу в самую прибыльную отрасль криминальной экономики Колумбии.
Именно поэтому система борьбы с отмыванием денег в США была выстроена таким образом, чтобы отслеживать проходящие через банки доходы от продажи наркотиков. В последние годы ситуация кардинально изменилась.
По словам Джулии Янсуры, незаконная добыча золота теперь приносит колумбийской организованной преступности больше денег, чем наркоторговля.
«Цена на наркотические вещества как бы застыла на месте», — добавляет Джулия, указывая на перепроизводство в Колумбии и других странах. Стоимость золота, напротив, резко выросла, и преступные группировки, соответственно, перераспределили свои ресурсы.
Так росла цена на золото за последние 10 лет.
Фелипе Ботеро Эскобар, возглавляющий колумбийское региональное отделение организации «Глобальная инициатива по борьбе с транснациональной организованной преступностью в Андах», говорит, что сегодня «организованные преступные группы стремятся контролировать криминальные экосистемы, а не рынки конкретных товаров».
Эти «криминальные экосистемы» сочетают в себе легальные и нелегальные потоки доходов, при этом золото становится дополнительным игроком в стратегии. «Дело не в том, что золото теперь привлекательнее наркотиков, — отмечает Ботеро. — Просто они дополняют друг друга».
Прибыль от наркоторговли часто используется для финансирования незаконных горнодобывающих операций, а золото, производимое этими шахтами, приносит новый доход и помогает легализовать средства, ранее полученные от продажи наркотиков.
Есть и другой немаловажный момент: золото проще перевозить. Наркотики по своей природе незаконны. Золото — нет. «Если кого-то поймают на таможне в аэропорту с пакетом порошка, он попадёт в тюрьму, но с золотом всё не так однозначно», — объясняет Джулия Янсура. Это ключевое различие. Это снижает риск транспортировки и экспорта драгметалла — в том числе в США, — даже если он был добыт незаконным путём.
Ситуацию осложняет то, что большая часть колумбийского золота экспортируется через официальные торговые каналы — коммерческие поставки, декларируемые таможне и оформленные в соответствии с официальной экспортной документацией. Как только незаконно добытое золото попадает в официальные документы, его становится трудно отличить от металла, добытого законным путём.
Более того, доходы от незаконной добычи отмываются через подставные или фиктивные компании, расположенные в Колумбии, США и других странах. «Таким образом, у нас возникает проблема с анонимными компаниями, и, к сожалению, есть много способов скрыть, кто на самом деле стоит за ними», — отмечает Джулия Янсура.
Колумбийское золото чаще всего оказывается в США.
Методы, призванные предотвратить подобную преступную деятельность, устарели. «У нас есть целая система, начиная с банков, для контроля активов, банковских счетов и подозрительных транзакций, — говорит Ботеро, — но она создавалась для борьбы с наркобизнесом».
Без надлежащих систем правоприменения возрастает риск того, что незаконное золото будет незаметно перемещаться по финансовой системе. Более 80% финансовых учреждений по всему миру, включая учреждения в США, рискуют быть втянутыми в операции с незаконной добычей золота, кобальта, вольфрама и других материалов.
«Если мы хотим помочь решить эту проблему, думаю, нам нужно сделать больше со стороны США, — говорит Джулия Янсура и добавляет, что «финансовый сектор в значительной степени подвержен этим рискам, однако он получил очень мало указаний от американских регуляторов по поводу того, как следует управлять такими рисками».
Перевод Виктора Симионова
по материалам зарубежной прессы
