Добыча лития в нашей стране фактически остановилась с распадом Советского Союза. Но скоро в России будет вновь развёрнута добыча этого редкого металла, причём сразу на нескольких месторождениях. И тут уже встанет вопрос: а что с ним делать дальше?
Группа CREON провела в Москве уже четвёртый Евразийский форум по литию. За ними интересно наблюдать, поскольку эти конференции позволяют увидеть процесс становления отрасли в динамике.
Литий считается материалом стратегическим и дефицитным. До 2022 года Россия импортировала от 8 до 10 тысяч тонн карбоната лития в год. А в прошлом году, по оценке Исследовательской группы «Инфомайн», Россия импортировала всего... 200 тонн карбоната! Плюс к тому, 150 тонн произвела Иркутская нефтяная компания из попутных вод на углеводородных месторождениях.
Это, да ещё плюс импортные «крохи» гидроксида и хлорида лития — вот и весь наш реальный уровень потребления. Возникает вопрос, о чём мы вообще говорим?
Почему в последние годы упал спрос на карбонат лития — понятно. После того, как в постсоветский период в России остановилась добыча литиевого сырья, продолжали действовать перерабатывающие предприятия — тульский «ХАЛМЕК», красноярский ХМЗ.
Они превращали карбонат в гидроксид, и уже его экспортировали. В том числе в Европу. Но потом этот канал экспорта закрылся, а Чили и Аргентина перестали поставлять в Россию сырьё. И ХМЗ переключился на выпуск извести...
Небольшие объёмы лития сегодня необходимы атомщикам, что-то уходит в ОПК. Но масштабного спроса нет. Правда, литий в больших объёмах в страну всё-таки попадает, но в готовых изделиях — в аккумуляторах прежде всего.
Группа CREON провела в Москве уже четвёртый Евразийский форум по литию.
В последние годы, и об этом много говорилось на предыдущих литиевых конференциях, в стране стартовали сразу несколько проектов по добыче данного металла. На Колмозерском месторождении готовы получать порядка 40 тысяч тонн карбоната и гидроксида лития. Примерно на том же уровне — проект по освоению Тастыгского месторождения.
Порядка 15 тысяч тонн могут начать добывать на Полмостундровском (где готовятся опытно-промышленную добычу запустить уже в нынешнем году). Это не говоря уже о целой серии проектов по добыче металла из гидроминерального сырья (рассолов попутных вод). Всё это намечено на ближайшие три-четыре года.
На форуме главный менеджер компании «Полярный литий» Александр Летюшов рассказал о том, что Колмозерское, например, введут в строй к 2030 году — в соответствии с лицензионными обязательствами.
Между тем, в 2026 году Минпромторг России кардинально пересмотрел прогноз потребления лития в стране, снизив целевой ориентир на 2030 год в 10 раз — со 100 тыс. тонн до 10 тыс. тонн в год.
А аналитик «Газпромбанка» Валерия Багишвили на конференции заметила, отвечая на вопрос «Про Металла», что и эту оценку считает чересчур оптимистичной. Куда же пойдёт весь этот внезапно появившийся объём литиевого сырья?
«Промежуточный передел внутри страны по-прежнему остаётся узким местом. Гигафабрики строятся и запускаются, но добыча собственного лития в промышленных объёмах — пока только впереди. Этот разрыв нельзя закрыть только лицензиями и презентациями. Нужны технологии извлечения, оборудование, понятные расчёты с дружественными партнёрами и решения регуляторов, которые позволят проектам перейти из инвестиционной модели в промышленную», — отметил основатель и глава группы CREON Фарес Кильзие на форуме «Литий-2026».
Выступает аналитик «Газпромбанка» Валерия Багишвили.
«Нужно не только выбрать технологию, обеспечить чистоту продукта, наладить стабильный выпуск, но и с самого начала понимать, кому и в каких объёмах этот продукт понадобится. Именно поэтому сырьевые проекты необходимо развивать в тесной связи с производством аккумуляторных материалов и батарей», — заявил в свою очередь глава Ассоциации производителей и потребителей редких и редкоземельных металлов Руслан Димухамедов.
Скоро проблема для России будет уже не в сырье как таковом, а в организации выпуска продукции более высоких переделов — именно там и окажется востребован добываемый литий.
В России уже действуют две гигафабрики, но они работают на иностранном сырье, включая литиевое. Можно ли перевести производство на отечественное сырьё? Для этого как минимум нужно наладить внутри России выпуск собственных катодных материалов, а также электролитов.
Вот мнение Александра Григорьева, заместителя генерального директора ИПЕМ: «Здесь вопрос упирается в целеполагание. Какую задачу ставить перед отраслью? Если речь идёт о завоевании части мирового рынка лития — это одна стратегия. Если о достижении технологического суверенитета нашей собственной страны, о наполнении в первую очередь своего внутреннего рынка — другая. Наш литий может оказаться дороже по себестоимости добычи, но, возможно, это отбивается за счёт каких-то мультипликативных факторов.
Я лично считал бы приоритетной задачей именно технологический суверенитет. Ключевая проблема именно на стороне высоких технологий. Без крупнотоннажного производства катодов, без создания полной цепочки поставок она не решаема. Между тем, строительство такого завода в Мончегорске силами «Норникеля» и «Росатома» обсуждается, но окончательного решения ещё не принято.
Что же касается мирового рынка, то на нём мы видим высокую волатильность цен, «литиевые горки». Цена слишком сильно для сырьевого рынка, на мой взгляд, колеблется. И если бы я принимал инвестиционное решение, у меня бы это вызывало определённые опасения», — отметил Григорьев.
В зале собрались эксперты литиевой отрасли.
Вспомнили на конференции и о развивающейся индустрии натрий-ионных аккумуляторов — куда более дешёвых, чем литий-ионные. Однако же участники мероприятия успокоили зал тем, что, во-первых, пока натрий-ионные аккумуляторы очень ограничены по сфере применения и, во-вторых, сперва они «убьют» скорее обычные свинцовые аккумуляторы, а отнюдь не литий-ионные. Развитие литиевой отрасли их распространение не остановит.
Тем не менее, для России её развитие — это прежде всего экспортная история. Но кто литиевый продукт купит? Первое, что приходит в голову — Китай. Но возможны и другие варианты.
«Среди перспективных партнёров, на мой взгляд, также Индия, Мексика и другие страны Южной Америки. Они начинают программы по развитию систем накопления энергии. Одна Индия планирует создавать их с мощностью, исчисляемой даже не гигаваттами, а тераваттами! Сбывать им карбонат лития как таковой, наверное, занятие не очень благодарное, потому что добавленной стоимости на этом сильно волатильном рынке, да и высокой маржи мы там не увидим. Сбывать нужно высокомаржинальные продукты, где в добавленную стоимость будет утоплены расходы на добычу и производство соединений лития», — отметил Артём Абакумов, профессор «Сколтеха».
По его словам, потребление лития будет расти не только за счёт развития электрического автотраспорта, но и за счёт роста сферы применения БПЛА. В том числе и в самой России.
\«У нас это будет более очевидно, когда произойдёт укрупнение рынка, консолидация производств. Сейчас пока единственная оценка, которую я нашёл, это то, что объём рынка РФ по беспилотным системам в денежном эквиваленте будет 500 млрд рублей к 2030 году. 20% цены БПЛА — это стоимость батареи. Если я возьму приблизительные параметры, при курсе ₽80 за доллар и цене $125 за киловатт-час, я получаю порядка 10 гигаватт-час необходимой энергии или потребности в 5600 тонн карбоната лития в год.
При запланированных объёмах выпуска карбоната лития, о которых здесь говорилось, даже предстоящий взрывной рост отечественного рынка БПЛА всё равно существенно ситуацию на рынке кардинально не изменит, но на неё заметно повлияет», — полагает профессор Абакумов.
Выступает основатель и глава группы CREON Фарес Кильзие.
Вот такая забавная метаморфоза произошла с литием за каких-то 4 года. В 2022 это был самый медийный и самый популярный металл в мире. Новости о нем, вернее, о ценах на него, неслись из каждого утюга. Самые разные страны чуть ли не каждый день рапортовали о своих планах разрабатывать собственные литиевые месторождения. Ну и где теперь все эти планы? Пузырь лопнул, литий вышел из трендов, а перспективы отрасли непонятны.
Подводя же итог прошедшей дискуссии, можно констатировать: литиевая отрасль России ждёт от государства стратегических решений по поводу того, в какую сторону ей двинуться на нынешней развилке, перед которой она встала. Но государство пока молчит. Да и кто сейчас в мире знает ответ на этот вопрос?
Алексей Василивецкий
