От редакции. Сейчас весь мир обсуждает, к чему приведет выход ОАЭ из ОПЕК и ОПЕК+. Если Эмираты решат сразу же наращивать добычу (ну а для чего ещё им выходить из ОПЕК), то их примеру могут последовать и другие члены этих организаций, и мировой рынок нефти рискует если не рухнуть, то очень серьезно дестабилизироваться. Для России это не лучший сценарий.
С другой стороны, ход ОАЭ может оказаться и политическим манёвром в интересах Трампа, чтобы сбить высокие цены на нефть. Собственно, так уже и произошло, нефть Brent уже упала до 104 долларов за баррель по состоянию на вечер 28 апреля. Американцы резонно рассчитывают, что снижение цены на нефть даст им дополнительный козырь на переговорах с Ираном и приблизит разблокировку Ормузского пролива. А там можно и ОПЕК как-нибудь пересобрать, или вернуть туда ОАЭ. Наверняка Трамп мыслит похожими категориями...
Как высокие цены на нефть сказываются на добыче железной руды? А самым непосредственным образом. В мировой экономике ведь всё взаимосвязано.
Каждое повышение цен на сырую нефть на 10 долларов увеличивает себестоимость добычи на крупных железорудных шахтах в среднем на 0,3 доллара на тонну, а на малых шахтах — примерно на 2,85 доллара. Высокозатратные малые шахты, особенно производители железорудного концентрата, окажутся крайне уязвимы перед ценовыми шоками на энергию.
Россия наращивает экспорт железной руды по железной дороге на фоне падения внутреннего спроса. В мировых масштабах это не так значительно, но это важно для наших партнёров как стабилизирующий фактор. Поставки по железной дороге не зависят от цен на морской фрахт, что особенно важно для Китая и Турции. По итогам первого квартала 2026 года среднесуточный экспорт железной руды по железной дороге вырос на 29% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, достигнув 57,1 тыс. тонн, сообщил Информационный центр операторов.
Основным рынком сбыта для российской руды остаётся Китай, поставки в который увеличились на 16%, до 45,9 тыс. тонн. Однако наиболее впечатляющую динамику показал Казахстан — отгрузки туда выросли в 18 раз, до 4,2 тыс. тонн.
Экспорт в Турцию увеличился в 1,7 раза, до 5,2 тыс. тонн. Поставки в другие страны прибавили 22%, составив 1,8 тыс. тонн. Производство железной руды в России в 2025 году, по данным корпорации «Чермет», выросло на 1,8%, до 106,8 млн тонн, что стало единственным позитивным показателем в чёрной металлургии. Однако в первом квартале 2026 года выпуск руды сократился на 7,6% год к году, до 24,6 млн тонн, несмотря на рост экспорта.
В нынешней ситуации относительно надёжным партнёром является лишь Китай. По Казахстану текущая динамика во многом объясняется низкой базой прошлого периода. Возможно, часть поставок в Казахстан может быть реэкспортом в третьи страны, если покупатели не хотят афишировать российское происхождение сырья.
Китай является главным импортёром российской руды.
В современной горнодобывающей отрасли добыча и доставка железной руды представляют собой крайне энергоёмкий замкнутый промышленный цикл. К 2026 году колебания цен на энергоносители будут эффективно передавать инфляционное давление на структуру себестоимости железной руды через следующие три ключевых канала:
Во-первых, стоимость дизельного топлива влияет на этапах добычи и внутренней транспортировки. Будь то бурение, взрывные работы и погрузка при добыче, перевозка руды тяжёлыми карьерными самосвалами от забоя до дробильной станции или транспортировка готовой руды в порты дизельными локомотивами по сотням километров железнодорожных путей — весь верхний этап добычи и внутренней логистики в значительной степени зависит от дизельного топлива.
При превышении мировыми ценами на нефть отметки в 100 долларов за баррель доля дизельного топлива в общих эксплуатационных расходах рудников стремительно возрастает, существенно усиливая давление на себестоимость.
Во-вторых, затраты на электроэнергию и природный газ на этапах обогащения и окускования. Различные сорта железорудных ресурсов требуют разной глубины переработки. Низкосортный магнетит нуждается в глубоком обогащении — дроблении, магнитной сепарации и флотации, — которое в высокой степени зависит от электроэнергии.
В процессе превращения тонкозернистого железорудного концентрата в окатыши или агломерат, пригодные для доменной плавки, требуется высокотемпературный обжиг при температуре свыше 1300 °C в таком оборудовании, как обжиговые машины конвейерного типа и вращающиеся печи. Этот этап окускования в значительной мере зависит от тепловой энергии природного газа или угля, что делает себестоимость производства окатышей зависимой к изменениям цен на природный газ.
В-третьих, колебания цен на судовое топливо на этапе трансокеанских перевозок. Будучи одним из наиболее масштабных по объёму мировой торговли навалочных грузов, стоимость железной руды с доставкой (CFR/CIF) в значительной степени определяется затратами на морскую транспортировку.
В марте 2026 года из-за дефицита поставок сырой нефти и изменения маршрутов судов, вызванных конфликтами на Ближнем Востоке, мировые цены на судовое топливо с очень низким содержанием серы (VLSFO) пережили резкий скачок на 30–60% в течение одной недели. Это изменение коренным образом перестраивает относительную конкурентоспособность железной руды из различных регионов-производителей на основных рынках потребления (таких как Китай и Европа).
Стоимость железной руды с доставкой в значительной степени определяется затратами на морскую транспортировку.
Эскалация конфликта на Ближнем Востоке обнажила хрупкость глобальных цепочек поставок энергоносителей, что привело к неожиданно резким нелинейным скачкам цен на альтернативные источники энергии, такие как сырая нефть, природный газ и уголь.
До начала конфликта в Иране цены на нефть марки Brent в январе и начале февраля колебались в диапазоне 70–77 долларов за баррель. Однако по мере продолжения эскалации военных действий и прерывания судоходства в Ормузском проливе фьючерсные цены на Brent в начале марта приближались к 120 долларам за баррель. Рынок природного газа подвергся столь же значительному воздействию. Катар, являющийся крупным экспортёром сжиженного природного газа (СПГ), столкнулся с атакой беспилотников на своё ключевое наземное производственное предприятие (газоперерабатывающий завод Рас-Лаффан), которое было полностью остановлено, а поставки СПГ приостановлены.
Цены на природный газ удвоились в течение двух недель. Нелинейный рост затрат с высокой вероятностью вынудит некоторые маржинальные высокозатратные рудники сократить объёмы добычи, тем самым уменьшив совокупный мировой объём предложения железной руды и сформировав устойчивую трендовую поддержку для долгосрочного ценового центра рынка.
Разная руда — разные затраты
По типу руды основные мировые активы железной руды можно условно разделить на две категории: гематитовая руда прямой отгрузки (DSO) и магнетитовый концентрат.
Руда прямой отгрузки (DSO) требует лишь простого физического дробления и грохочения перед непосредственной погрузкой на экспорт, без необходимости сложных процессов обогащения.
С точки зрения географии добычи, регион Пилбара в Австралии является основным районом производства гематитовой руды прямой отгрузки в мире, а запасы железной руды региона сосредоточены преимущественно в хребте Хамерсли в Западной Австралии. Рудник Караджас в Бразилии эксплуатируется бразильским горнодобывающим гигантом Vale и является крупнейшим действующим железорудным рудником в мире.
С точки зрения энергетической структуры производственный процесс DSO в высокой степени сконцентрирован на открытой добыче, погрузке и автомобильной транспортировке, что делает операционные затраты весьма чувствительными к ценам на дизельное топливо. Рудник Караджас в основном использует гидроэлектроэнергию плотины Тукуруи, что в определённой мере смягчает прямую зависимость рудника от колебаний цен на нефть.
А рудники в регионе Пилбара в Австралии в большей степени зависят от дизельного топлива при горных работах (бурение и взрывание, погрузка, транспортировка сверхтяжёлыми самосвалами) из-за удалённого расположения и ограниченного доступа к электросетям. Затраты на дизельное топливо составляют приблизительно 15–25% от общих операционных расходов типичной железорудной добычи в Пилбаре. Для более удалённых районов добычи с большими расстояниями транспортировки эта доля ещё выше.
Регион Пилбара в Австралии является основным районом производства гематитовой руды прямой отгрузки.
Магнетитовые активы имеют процессы добычи и переработки, которые в значительно большей степени зависят от электроэнергии, нежели от топлива. Магнетит должен пройти масштабное дробление, шаровое измельчение и магнитную сепарацию, прежде чем поступить в металлургический цикл.
Как правило, для получения магнетитового концентрата руду необходимо измельчить до 32–45 микрон для производства высококачественного концентрата с низким содержанием кремнезёма. Этот процесс оказывает весьма существенное влияние на энергопотребление.
По сравнению с гематитом, энергопотребление при обогащении и переработке магнетита примерно на 30–40% выше, однако получаемые окатыши имеют содержание кремнезёма менее 2%, что обеспечивает превосходное качество конечного продукта.
С точки зрения затрат на переработку, стоимость переработки магнетита составляет приблизительно 50–70 долларов за тонну, что значительно выше, чем 20–30 долларов для гематита. Согласно анализу чувствительности к энергозатратам, поскольку основное энергопотребление при производстве магнетитового концентрата сосредоточено в энергоёмких процессах измельчения и магнитной сепарации, прямая зависимость от дизельного топлива относительно невелика.
Коэффициент связи затрат на дизельное топливо с общими затратами оценивается примерно в 6–10%.
Однако это не означает, что магнетитовые рудники могут полностью избежать энергетических кризисов: если электросеть в их регионе в значительной степени зависит от природного газа или угля для выработки электроэнергии, рост цен на электричество аналогичным образом окажет существенное воздействие на их структуру затрат.
Четыре крупнейшие горнодобывающие компании — BHP, Rio Tinto, Vale и Fortescue (FMG) — совокупно обеспечивают около 60% мирового морского предложения железной руды. Компании различаются по категориям ресурсов, технологическим подходам, инвестициям в инфраструктуру. Ключевым показателем эффективности производителей железной руды является денежная себестоимость C1 (т.е. прямые производственные затраты от добычи в карьере до погрузки на борт судна, без учёта капитальных затрат, роялти и фрахта).
BHP: Удельная себестоимость C1 подразделения BHP по добыче железной руды в Западной Австралии (WAIO) за 2025 финансовый год составила $17,29 за тонну, что подтвердило его статус крупнейшего мирового производителя железной руды с наименьшими затратами. Основа ценового преимущества BHP — эффект масштаба и высокоинтегрированная инфраструктура.
Горнодобывающий район Пилбара включает пять крупных рудников, образующих интегрированную цепочку поставок с выделенными железными дорогами и портами.
В 2025 году на рудниках также было завершено полное развёртывание автономных самосвалов, что дополнительно повысило операционную эффективность. Однако, хотя автоматизация снижает затраты на рабочую силу, BHP по-прежнему сильно зависит от дизельного топлива, поскольку тяжёлая техника на этапах выемки, погрузки и транспортировки по-прежнему работает преимущественно на дизеле.
Исторические данные подтверждают чувствительность BHP к ценам на нефть. Когда цены на нефть выросли из-за конфликта на Украине в 2022 финансовом году, удельная себестоимость C1 WAIO увеличилась с $12,98 за тонну в предыдущем году до $15,05 за тонну. Одним из основных факторов стал рост цен на дизельное топливо. В связи с этим BHP проводит испытания по использованию гидроочищенного растительного масла (HVO) в качестве заменителя дизельного топлива на железорудном руднике Yandi, рассчитывая постепенно снизить зависимость от ископаемого топлива.
Однако масштабное замещение потребует ещё значительного времени. Что касается прогноза на 2026 финансовый год, диапазон прогнозных удельных затрат подразделения WAIO компании BHP составляет от $18,25 до $19,75 за тонну.
Исторические данные подтверждают чувствительность BHP к ценам на нефть.
FMG Group (Fortescue): Основной производственный район FMG также расположен в Пилбаре, как и у BHP, однако структура затрат имеет определённые различия. В 2025 финансовом году FMG достигла рекордного годового объёма отгрузки железной руды — 198,4 млн тонн, а себестоимость гематита C1 снизилась до $17,99 за влажную метрическую тонну (wmt); это было первое годовое снижение затрат компании с 2020 финансового года, что позволило ей сохранить позицию низкозатратного производителя в отрасли.
Проект FMG Iron Bridge по производству магнетитового концентрата (содержание Fe около 67%) продолжает наращивать мощность, что приведёт к увеличению потребления электроэнергии при одновременном улучшении продуктовой линейки, тем самым усложняя общую энергетическую структуру FMG.
На уровне энергетической стратегии FMG занимает наиболее агрессивную позицию среди четырёх крупнейших горнодобывающих компаний.
Компания объявила о партнёрском соглашении с Liebherr на сумму $2,8 млрд по совместной разработке горнодобывающего оборудования с нулевыми выбросами, включая аккумуляторные электрические системы, и первая партия автономных грузовиков уже вступила в фазу развёртывания.
Тем не менее FMG также признала издержки своего стратегического разворота — компания решила отложить проект по производству «зелёного» водорода в Аризоне и проект Gladstone PEM50, сославшись на откат политической поддержки «зелёной» энергетики в США и медленное развитие мирового рынка «зелёной» энергии. На данный момент зависимость FMG от дизельного топлива аналогична по характеру зависимости BHP, а механизм передачи колебаний цен на энергоносители на себестоимость C1 весьма схож.
Vale: Энергетическая структура Vale является наиболее уникальной среди четвёрки крупнейших производителей, что приводит к кардинально отличающейся чувствительности к энергетическим факторам по сравнению с остальными тремя компаниями.
В 2023 году Vale достигла цели по использованию 100% возобновляемой энергии на всех своих производственных объектах в Бразилии; эта электроэнергия поступает от собственных гидроэлектрических, ветровых и солнечных активов общей установленной мощностью 2,6 ГВт.
В частности, на комплексе Караджас шахта в значительной степени зависит от гидроэлектроэнергии плотины Тукуруи.
Это означает, что затраты Vale на электроэнергию для обогащения, дробления и конвейерной транспортировки не привязаны к международным ценам на нефть, а тесно связаны с внутренними гидроэнергетическими ресурсами Бразилии и регулируемыми тарифами на электроэнергию. Однако этот «зелёный электрический щит» не может полностью блокировать воздействие колебаний цен на ископаемое топливо.
Крупнейшей статьёй энергопотребления Vale является электроэнергия, за ней следует дизельное топливо. Дизель используется преимущественно для приведения в движение сверхтяжёлых грузовиков на открытых карьерах и железнодорожных локомотивов, соединяющих Каражас с портом в штате Мараньян. Протяжённость этой железной дороги составляет около 900 километров.
Иными словами, хотя затраты Vale на электроэнергию практически не зависят от цен на нефть, при значительном скачке цен на дизельное топливо её огромный горнодобывающий автопарк и система железнодорожных перевозок по-прежнему будут испытывать ощутимое давление на себестоимость.
Основной производственный район FMG также расположен в Пилбаре, как и у BHP, однако структура затрат имеет определённые различия.
Rio Tinto: По сравнению с тремя другими компаниями, средние денежные затраты C1 Rio Tinto в Пилбаре составляют около 23,7 доллара за тонну — примерно на 5 долларов выше, чем у BHP и FMG. Эта надбавка к себестоимости имеет множество причин. Во-первых, состав руды на месторождениях Rio Tinto в Пилбаре сложнее, чем у BHP, и включает несколько типов руды. Различия в сложности добычи, влажности и требованиях к обогащению разных руд значительны, что повышает среднюю себестоимость.
В прогнозе результатов на 2024 год компания прямо указала, что «возросшая интенсивность горных работ в Пилбаре и устойчивая инфляция затрат на рабочую силу и запасные части в Западной Австралии» являются основными факторами роста издержек. Во-вторых, Rio Tinto одновременно управляет диверсифицированным портфелем минеральных ресурсов — алюминий, медь, титан и др.; её масштабная концентрация и специализация инфраструктуры в секторе железной руды уступают BHP и FMG, что в определённой степени ослабляет её позиции перед конкурентами.
Обобщая структуру затрат четырёх компаний, видим, что механизм передачи колебаний цен на энергоносители среди ведущей четвёрки демонстрирует сходство и слияние всех факторов.
BHP и FMG наиболее чувствительны к ценам на нефть. Обе компании опираются на прямую отгрузку гематита из австралийского региона Пилбары в качестве основного актива, а их производственные процессы в значительной степени зависят от тяжёлой горнодобывающей техники на дизельном топливе.
В сценарии существенного роста мировых цен на сырую нефть (например, на 30–40 долларов за баррель), исходя из исторического коэффициента передачи BHP в 2022 году, денежные затраты C1 обеих компаний могут подвергнуться прямому воздействию в размере 1–3 доллара за тонну, что соответствует увеличению себестоимости примерно на 5–15%.
Энергетическая зависимость Vale имеет «двухступенчатую» структуру. На энергоёмких этапах компания практически не подвержена прямому влиянию цен на нефть; однако зависимость карьерных самосвалов и железнодорожных локомотивов от дизельного топлива по-прежнему создаёт немаловажный скрытый риск. Кроме того, если засухи повлияют на уровень воды в водохранилищах, затраты на электроэнергию, зависящие от гидроэлектростанций, также могут неожиданно возрасти — это уникальный климатический риск, с которым не сталкиваются австралийские рудники.
Энергетическая зависимость Rio Tinto характеризуется двойственностью — влиянием как цен на нефть, так и цен на электроэнергию. Горнодобывающие операции в регионе Пилбара зависят от дизельного топлива, тогда как алюминиевый и медный бизнес компании в Канаде, Северной Европе и Монголии в значительной степени зависит от электроэнергии, что создаёт сложную структуру энергетических рисков на уровне группы. В сценарии исключительно роста цен на нефть путь передачи затрат Rio Tinto в сегменте железной руды аналогичен BHP, однако общая степень воздействия несколько ниже благодаря эффекту размывания со стороны диверсифицированного бизнеса.
Энергетическая зависимость Rio Tinto характеризуется двойственностью — влиянием как цен на нефть, так и цен на электроэнергию.
Для малых рудников потребление дизельного топлива обычно составляет от 25% до 40% их денежных операционных затрат C1. Малые рудники, как правило, не располагают достаточными капитальными затратами (CapEx) для строительства или аренды выделенных железнодорожных линий. Транспортировка руды от карьерной погрузки до порта в значительной степени зависит от тяжёлых грузовиков на дизельном топливе для дальних автомобильных перевозок — этот этап увеличивает долю дизельного топлива в себестоимости на тонну.
В то же время, поскольку рудные тела залегают глубже или имеют более низкое содержание полезного компонента, более высокий коэффициент вскрыши означает необходимость перемещения большего объёма пустой породы для производства того же веса железной руды, что ведёт к повышенному расходу топлива буровым, взрывным и погрузочным оборудованием на единицу продукции.
Резкий рост страховых тарифов дополнительно увеличил стоимость железной руды от мировых производителей. Совокупное воздействие множества факторов может привести к тому, что фрахтовая надбавка на железную руду на соответствующих маршрутах превысит 10–15 долларов за тонну, что закладывает суммарный перспективный рост цен на руду на 25–35 долларов за тонну.
При сегодняшнем уровне цен в 100–108 долларов за тонну, это крайне существенное изменение, которое даёт российским экспортёрам руда редкую возможность арбитража между российскими, которые не так подвержены рискам, и мировыми ценами.
Сергей Дмитриев
по материалам зарубежной прессы
