Весна в разгаре, и меткорпорации массово готовятся к традиционной презентации ESG-отчётов. Повестка вроде не особо располагает к экологии, есть проблемы и поважнее — сокращение инвестбюджетов или сокращение объёмов производства. Но инерция — страшная сила. За пару десятилетий привыкли так, что отказаться или хотя бы придавать этим ESG-отчётам поменьше значения уже невозможно.
Но в целом это предусмотрительно. Неизвестно, кто придёт после Трампа, СВАМ терроризирует Европу, и пока санкции ограничивают доступ на внешние рынки, а что будет через 10 лет — непонятно. Тем временем и Индия, и Китай остаются в тренде «зелёной металлургии». По крайней мере на словах.
Аббревиатура ESG шире, чем просто экология, но на первом плане в таких отчётах всегда присутствует именно экологическая составляющая. Прочитаем про сотни тысяч мальков, выпущенных в водоёмы, из тысячи которых доживёт в лучшем случае один. Опять узнаем, что от сокращения вредных выбросов комбината растёт количество летучих мышей в округе.
Про почти тотальный рециклинг расскажут, про замкнутую систему водоснабжения, про увлажнение складов сыпучих материалов, про благоустройство парков, а кое-где даже и городских курортов. В общем, борьба с углеродным следом идёт полным ходом, дышать становится всё легче и т.п.
Всё это, разумеется, будет правдой. Но есть нюансы.
Для кого всё это? Для государственных контролирующих органов? Но они и так всё мониторят в ежедневном режиме и знают всю реальную картину по всем национальным и федеральным экопроектам типа «Чистого воздуха».
Для сотрудников предприятий и жителей «металлургических» городов? Они тоже хорошо видят ситуацию, причём изнутри. Им индифферентно, сколько там мальков выпустили, им банально хочется ловить рыбу в городских реках, и чтобы эту рыбу можно было пожарить без опаски отравиться.
Для поддержания имиджа на федеральном уровне? Отчасти да, конкуренция — двигатель прогресса. Но представляется, что на федеральном уровне сейчас больше заинтересованы в том, чтобы корпорации исправно пополняли бюджеты и выполняли все свои обязательства перед работниками. А тревожные новости о сокращениях расходов на комбинатах не перебьёшь никакими блестящими отчётами о том, что воздух стал чище.
Про зарыбление водоемов в отчетах обязательно скажут, можно не сомневаться.
И вот тут нужно вернуться к истокам и вспомнить, с чего всё начиналось и откуда возникла вся эта любовь к ESG-отчётам. А возникла она ещё в те времена, когда российские металлурги ориентировались на западные рынки с их жёсткими экологическими требованиями.
Именно экологическая придирчивость европейцев, а также активность разного рода мировых экологических организаций и заставила в своё время российских металлургов действовать в русле пожеланий западных заказчиков. Банально, чтобы не потерять клиентов.
Сейчас Европа, как рынок сбыта, для нас закрыта, причём уже давно и надолго. Но похоже, многие до сих пор ждут возврата к прежним временам и в надежде на эти времена «качают» экологическую повестку с прицелом на западную аудиторию.
Но тут встаёт вопрос, какова цена экологических триумфов не в фигуральном, а прямом смысле.
Год назад одна из меткорпораций прямо на презентации объявила, что над её ESG-отчётом работали около 100 человек в течение полугода. Только вдумайтесь: не над экологическими программами и технологиями, а над отчётом — файлом в PDF. Недешёвый такой файл получился, на несколько десятков, а то и сотен миллионов рублей, если суммировать зарплаты его авторов.
Если же говорить о самих экологических программах, то это уже миллиарды и десятки миллиардов рублей. Важны эти программы? Безусловно! Но насколько, а главное — для кого они будут нужны, если падение производства продолжится и начнётся отток людей с комбинатов? Не будет ли уместно провести прямо сейчас ревизию экологических ресурсов и, скажем, повременить с заботой о популяциях летучих мышей? Увидим ли мы этот лейтмотив в ESG-отчётах? Скоро поймём.
Экология не должна быть вещью в себе.
«Про Металл» уже неоднократно писал о необходимости выстраивать баланс между развитием производства и заботой об экологии. Сейчас важно удержать бы то, что есть. Лукавство же заключается в том, что сокращение любого производства априори будет улучшать экологическую ситуацию. Меньше плавок — меньше выбросов. Нужно ли сейчас гордиться такими «достижениями»?
Экология на многих промышленных (не только металлургических) предприятиях давно уже превратилась в кантовскую «вещь в себе». Экологическая повестка слабо коррелирует с производственной, финансовой и вообще существует как бы параллельно той реальности, в которой сейчас находится отрасль. Людей тревожит неопределённость, они не знают, что будет с ними завтра, а им снова будут пафосно рассказывать про город-сад и реки полные осётров.
Хотелось бы, конечно, здесь ошибиться и увидеть в отчётах здравый анализ, например, о роли экологии не только в абстрактном «зелёном переходе», а в переходе к высоким переделам. О том, как экологическая составляющая поможет нам перейти от экспорта сырья к экспорту продукции с высокой добавленной стоимостью, как она поможет нам завоевать новые рынки, а не инфантильно ждать возвращения старых. И вот тогда экология реально станет драйвером развития, а не субстанцией в стиле Иммануила Канта.
Антон Белов
