Новый рейтинг Forbes, который возглавил Алексей Мордашов, а прочие адмиралы и капитаны горно-металлургической отрасли его поддержали, ввергает в когнитивный диссонанс. С одной стороны, акционеры меткорпораций словно играючи прибавляют по миллиардику-другому в долларах и евро.
С другой стороны, грустная статистика о падении производства и доходов. Постоянным фоном, как снег минувшей зимой, идут просьбы отраслевых ассоциаций о дополнительных мерах господдержки. Правительство эти просьбы не игнорирует, но взять свободных денег сегодня негде, поэтому на практике ограничивается точечными уступками, отсрочками платежей и т.п.
Более того, перманентно всплывает и тема национализации, и драйвер этой темы в общем-то тот же. Раз акционеры богатеют, то и на предприятиях не всё так плохо.
Есть где снять жирок и шерсть постричь. Частная же шерсть-то. Или не совсем? (Товарищ Саахов в своё время оказался в плену этой дилеммы.)
«Про Металл» уже подробно рассказывал о том, что понятия «состояние акционеров» и «финансово-производственные показатели предприятия» далеко не всегда коррелируют друг с другом. Более того, иногда они вообще существуют в параллельных реальностях. Тем не менее, желание получить побольше с металлургов никуда не девается, хоть те и говорят, что их финансовая подушка давно сдулась.
А теперь представим, что государство всё же решит обложить меткорпорации новым налогом или сбором. К чему это приведёт? Сильно ли расстроятся Мордашов, Потанин, Лисин, Дерипаска, Рашников? Конечно, огорчатся, но как это отразится на их жизни? Они что, пойдут в магазин покупать сметану по акции или выискивать на полках молоко с истекающим сроком годности, чтобы подешевле вышло? Как говорил красноармеец Сухов: «Это вряд ли».
Отрасль работает, вот только доходы распределяются по-разному.
Сверхбогатые люди от утраты миллиарда не станут заметно беднее. Да им и не привыкать к таким финансовым ралли в формате плюс минус ярд, образ жизни и мышления от этого не изменятся. Крупный менеджмент, конечно, поморщится, лишившись миллионных бонусов, но тоже перетерпит. Зато на простых работягах это скажется и очень заметно.
А ведь только-только начал происходить перелом в сознании молодого поколения. Только-только зумеры потянулись в профильные колледжи и начали проявлять столь долгожданный интерес к работе на производстве.
И сделали они это по вполне прагматичной причине: самой высокооплачиваемой профессией в мегаполисах сейчас, например, является сварщик с хорошим разрядом. Зарплата от 250 тысяч рублей и выше.
На металлургических заводах и на рудниках зарплаты хоть и поменьше, но всё выше средней по стране. Плюс хорошие соцпакеты, перспективы роста, уверенность в завтрашнем дне, возрождение трудовых династий. У отрасли появилось будущее.
Конечно, сейчас кадровый голод налицо, и его приходится решать в том числе и с помощью трудовых мигрантов. Но позитивный и переломный тренд уже заявил о себе, и лет через пять меткорпорации вправе рассчитывать на солидный приток уже своих молодых специалистов. Но сохранится ли этот тренд, если сейчас горнякам и сталеварам, банально говоря, начнут резать зарплаты и премии?
Профессия сварщика считается одной из самых высокооплачиваемых.
Впрочем, в этой истории есть и другой момент. И это уже вопрос не Минфину с Минпромторгом, а самим меткорпорациям: их акционерам и топ-менеджерам. А сами-то они готовы меняться и изменять отрасль? Или по старинке работать будем: что-нибудь выкопаем, выплавим, кому-нибудь да продадим? Как правило, сырьё или полуфабрикат.
Видят ли на менеджерских встречах то, что сейчас происходит в Индонезии, во Вьетнаме, в Тайланде, в странах Африки и Южной Америки? Везде идёт глобальная борьба за потребителя, практически все страны переходят от экспорта сырья к экспорту продуктов с высокой добавленной стоимостью.
Торгуют уже не слябами, не рудой и не концентратом, а рафинированной медью, никелем и премиальными марками стали.
Не нравится сравнение с Вьетнамом? Давайте взглянем на Китай, который играет по-крупному. Не только скупает рудники и заводы по всему миру, но и инвестирует в инфраструктуру. Сколько новых железнодорожных веток построили китайские инвесторы в той же Африке буквально за последние годы? Не одну и не две. И они отобьют это строительство меньше чем за десятилетие, перевозя свою руду.
А у нас инвестиции в большинстве своём сводятся к капитальным ремонтам печей, которые были построены ещё в советское время. Долго мы ехали на советском багаже, да и где-то продолжаем ехать. Новая индустриализация носит лоскутный характер. Где-то небольшой завод построили, где-то просто новую производственную линию, где-то что-то автоматизировали, роботизировали.
Может, есть смысл по-другому взглянуть на инвестпрограммы меткорпораций, обновить их с учётом нынешнего времени, обсудить с правительством и играть в одной команде?
Металлургам тоже пора менять свое отношение к происходящему в отрасли.
Конфликт в Персидском заливе, конечно, сейчас идёт нам на руку, особенно цветмету, да и у чермета окно возможностей пошире открылось. Но это ненадёжный и краткосрочный фактор, равно как и фактор Трампа, который может поменять свою позицию несколько раз за день. Нужен гибкий и взвешенный подход во взаимоотношениях металлургов и государства, который был бы максимально понятным, прозрачным и стратегически ориентированным.
Национализация эффективна, когда предприятия терпят крах, но металлурги пока что на плаву. Более того, они по-прежнему приносят доход государству, платят налоги, развивают моногорода, создают рабочие места, поддерживают сотни тысяч семей по всей России.
Это системообразующая отрасль, отношения с которой не должны напоминать финансовый пинг-понг — кто с кого больше получит: государство с металлургов или металлурги с государства. Развиваться можно только вместе.
Что же до списков «Форбс», то гораздо приятнее будет увидеть наш ММК, НЛМК, или «Северсталь» на первых строчках рейтинга мировых производителей металлургической продукции, нежели чем считать эфемерные миллиарды в карманах их акционеров.
Всё равно в очереди за сметаной мы их никогда не встретим.
Антон Белов
